Дзен в искусстве написания книг — Рэй Брэдбери (книга)


«Дзен в искусстве написания книг» авторства Рэя Брэдбери относительно недавно вышла на русском языке. Хотя написана в 1990 году.

В книге Рэй описывает методики и подходы, которые позволяли ему десятилетиями оставаться плодовитым автором.

Но главное, я посмотрел на Брэдбери совершенно другими глазами, открыв для себя, что он не писатель, а самый настоящий поэт.

Книга задала тон вчерашнему настроению (что отразилось на письме «выходного дня»).

Дзен в искусстве написания книг - Рэй Брэдбери
Обложка книги «Дзен в искусстве написания книг» Рэя Брэдбери

Дзен в искусстве написания книг

«Давеча я придумал другое сравнение для описания себя самого. Оно может стать вашим. Каждое утро я вскакиваю с постели и наступаю на мину. Эта мина — я сам. После взрыва я целый день собираю себя по кусочкам. Теперь ваша очередь. Вставайте!» — Рэй Брэдбери

Замечательный автор на 180 страницах раскрывает все секреты своей плодовитости. Читается на одном дыхании (не в последнюю очередь хочется отправить респект переводчику Т.Покидаевой за легкий слог перевода).

А содержание книги так и вообще волшебное. Ведь Брэдбери реально дал работающую методику, вольно или невольно раскрыв все свои карты.

После «Дзен в искусстве написания книг» лично я стал по-другому смотреть на его тексты. Ведь за каждым текстом становится виден автор изнутри.

Но главное (и в чём самый дзен) — автор невольно написал учебник наслаждения жизнью. То есть получилась такая книга в книге в книге.

И это чертовски увлекательно распутывать. Берегись, при чтении можно получить серию интеллектуальных оргазмов! Я предупредил 🙂

Почему дзен?

Я выбрал это название из-за его очевидной эпатажности. Разнообразные отклики на такой заголовок наверняка обеспечат внимание публики, пусть даже лишь любопытствующих зевак, которые приходят пожалеть и остаются обличать. Некогда балаганные «целители» использовали каллиопу, барабан и индейца из племени черноногих, чтобы зритель, раскрыв рот, позабыл обо всем на свете. Надеюсь, мне простят этот ДЗЕН, который я применяю для тех же целей, во всяком случае — в самом начале.

Потому что в конце вы, может быть, выясните, что я не шучу.

Суть методики писательства Рэя Брэдбери

Раскрою подход Рэя к писательству чередой цитат из книги. Мне кажется, так лучше будет передана суть.

1. Сначала Брэдбери создавал списки существительных:

В двадцать с небольшим мои опусы в жанре ужасов были полностью подражательскими, с редкими сюрпризами в виде ярких идей и еще более редкими неожиданными удачами стиля; мои научно-фантастические рассказы были ужасны, а детективные вещи — на грани бреда. Я тогда находился под сильным влиянием моего доброго друга Ли Брэкетт, с которой встречался по воскресеньям на пляже Масл-Бич в Санта-Монике, штат Калифорния, где запоем читал ее великолепные марсианские рассказы о Старке, завидовал и пытался имитировать ее истории в «Flynn’s Detective».

Но в те же годы я начал составлять длинные списки, куда вносил самые разные существительные, иногда — с определением. Именно эти списки в конечном итоге и подтолкнули меня к написанию моих лучших вещей. Я на ощупь искал путь к чему-то искреннему и честному, спрятанному под крышкой люка у меня в голове.

Списки были примерно такими:
ОЗЕРО. НОЧЬ. СВЕРЧКИ. ОВРАГ. ЧЕРДАК. ПОДВАЛ. ЛАЗ В ПОТОЛКЕ. МЛАДЕНЕЦ. ТОЛПА. НОЧНОЙ ПОЕЗД. ГУДОК В ТУМАНЕ. ГАЗОНОКОСИЛКА. КАРНАВАЛ. ЦИРК. КАРУСЕЛЬ. КАРЛИК. ЗЕРКАЛЬНЫЙ ЛАБИРИНТ. СКЕЛЕТ.

Я начал видеть закономерности в списках, в этих словах, которые я спонтанно изливал на бумагу, позволяя своему подсознанию вроде как сыпать крошки птицам.

Глядя на эти списки, я видел свои прежние любови и страхи, связанные с цирками и бродячими карнавалами. Я вспоминал, забывал и опять вспоминал, как отчаянно перепугался, когда мама посадила меня на первую в жизни карусель.

Каллиопа вопила, мир кружился, эти страшные деревянные кони скакали, и мои крики вплетались в общий гвалт. Я потом много лет даже не подходил к каруселям. А когда спустя несколько десятилетий все-таки подошел, карусель унесла меня прямо в самую гущу книги «Что-то страшное грядет».

2. Затем каждое существительное из списка становилось чем-то совершенно новым:

«Но вернемся к моим наброскам. Зачем к ним возвращаться? К чему я веду? Ну, если вы писатель или надеетесь стать писателем, подобные списки, почерпнутые из глубин вашего собственного сознания, могут помочь вам найти себя, точно так же, как после долгих-долгих метаний нашел себя я.
Я принялся просматривать эти списки, выбирать одно слово и писать о нем длинное стихотворение в прозе — эссе.

Где-то посередине первой страницы или, может быть, на второй стихотворение в прозе превращалось в рассказ. Вдруг появлялся персонаж и говорил: «Это я» или «Эта идея мне нравится!». И потом уж он сам заканчивал рассказ вместо меня.

Становилось все более очевидным, что меня многому научили эти списки. А потом я понял, что мои персонажи сделают всю работу за меня, если им не мешать, если дать им их собственное разумение, не мешать их фантазиям и страхам.»

3. И как только он начал понимать силу своего бессознательного, он стал раскрываться как писатель:

«Я начал набирать обороты. Теперь идеи приходили быстрее, и все — из моих списков. Я рыскал на чердаке и в подвале дома дедушки с бабушкой. Я слушал гудки полуночных поездов, мчащихся по пространствам северного Иллинойса, и это были поезда смерти, похоронные поезда, уносящие моих любимых на какой-то далекий погост…

…Слово из списка СТАРУХА вылилось в два рассказа: «Жила-была старушка» — о старой даме, которая наотрез отказывается умирать и требует свое тело обратно из похоронной конторы, не поддаваясь Смерти, и «Сезон неверия», о детях, не верящих, что древняя старуха когда-то была молодой, была маленькой девочкой, ребенком. Первый рассказ вошел в мой первый сборник «Темный карнавал». Второй стал частью еще одного испытания со словесными ассоциациями, которое я себе задал, — «Вино из одуванчиков».»

4. А далее Рэй научился обуздывать свою Музу:

«Конечно, каждый из нас кормился сначала жизнью, а потом книгами и журналами. Разница в том, что какие-то из событий мы глотаем легко, а какие-то впихиваем в себя насильно.

Если мы собираемся кормить подсознание правильно, как подготовить меню?

Список можно начать вот с чего:
— Ежедневно читайте поэзию
— Книги эссе. И опять же: выбирайте с умом, пройдитесь по прошлым векам. Там есть из чего выбирать — в тех эпохах, когда эссе еще не утратили популярность.
— Ищите книги, которые помогут вам усовершенствовать восприятие цвета, чувство размера и формы. Почему бы не узнать больше о слухе и обонянии?
— А как же рассказы, романы? Конечно. Читайте авторов, пишущих так, как мечтаете писать вы сами, мыслящих так, как вам самим хочется мыслить. Но читайте и тех авторов, которые мыслят не так, как вы, или пишут не так, как хотелось бы писать вам — для того, чтобы получить стимул посмотреть в том направлении, куда вы и не взглянули бы многие годы. И опять же не позволяйте снобизму других отвратить вас от чтения, например, Киплинга, если его больше никто не читает.

Наша культура и наше время неимоверно перенасыщены как мусором, так и сокровищами. Иногда бывает непросто отличить мусор от сокровища, и люди сдерживают себя, боясь высказать свое мнение.

Чтобы кормить свою Музу, нужно самому с детства испытывать вечный голод — неутолимое желание жить. Если у вас было не так, начинать уже поздновато. Но лучше поздно, чем никогда. Ну что, вы готовы?

Это значит, что надо по-прежнему совершать долгие ночные прогулки по городу или дневные — за городом. И долгие прогулки — в любое время — по библиотекам и книжным магазинам.»

5. И после того, как мы приманили Музу, нужно её удержать:

«И теперь, пока Муза насыщается, остается решить вопрос, как ее удержать.

Муза должна иметь формы. Чтобы придать ей формы, нужно писать по тысяче слов в день в течение десяти или двадцати лет, учиться грамматике и принципам построения сюжета — так, чтобы это вошло в подсознание, не сдерживая и не искажая вашу Музу.

Живя полной жизнью и наблюдая за ней, много читая и проникаясь прочитанным, вы кормите свое единственное и неповторимое «я». Практикуясь в писательском мастерстве, вновь и вновь упражняясь, подражая хорошим примерам, вы создаете чистую, хорошо освещенную комнату, где будет жить Муза. Вы предоставляете ей место, где она может развернуться. Постоянные тренировки научат вас расслабляться настолько, чтобы не таращиться во все глаза, когда в комнату войдет вдохновение.

Вы научитесь без промедления садиться за пишущую машинку и сохранять вдохновение, перенося его на бумагу.»

6. И практиковать, практиковать, практиковать!

«Чтобы расти, надо хорошо питаться. Чтобы сохранить то, чему вы научились, в наивысшей кондиции, надо много и постоянно работать. Опыт. Труд. Вот две стороны одной монеты, которая, если ее крутануть, будет не опыт и не труд, а миг откровения. Из-за оптической иллюзии монета превращается в шар, в яркий кружащийся шар жизни.»

Вместо заключения

Завершая этот спонтанный обзор книги Рэя Брэдбери «Дзен в искусстве написания книг», приведу финальную цитату:

…мои истории вели меня по жизни. Они звали, я шел на зов. Они подбегали и кусали меня за ногу — я отвечал тем, что записывал все, происходящее во время укуса. Когда я заканчивал, идея разжимала зубы и убегала прочь.

Вот так я и жил. Пьяный за рулем велосипеда, как однажды записал в протоколе один лондонский полицейский. Да, пьяный от жизни, и без понятия, куда мчаться дальше. Но ты все равно отправляешься в путь до рассвета. А сам путь? Ровно наполовину — ужас, ровно наполовину — восторг.

Найдешь ли ты свой дзен в писательстве?


Понравилось? Поделись!